Информация к новости
  • Просмотров: 1429
  • Автор: admin
  • Дата: 7-11-2013
7-11-2013

Рубрика: Видео, Обзор СМИ

 

О новомучениках и их палачах

27 октября 2013 г. в Спасском кафедральном соборе г. Пятигорска состоялась встреча епископа Пятигорского и Черкесского Феофилакта с прихожанами собора. Тема беседы - гонения на верующих в СССР, подвиг новомучеников, кто были предатели и палачи.

 

Темой нашего сегодняшнего общения является достаточно печальная историческая дата для нашего Отечества - это день воспоминания людей, погибших во время репрессий.

Вы знаете, я хотел бы сегодня вместе с вами задуматься над вопросом: «А почему это время стало возможным? Почему это произошло?»

С одной стороны, кто-то может сказать, что очень чётко понятно: новая власть, которая установилась в тогдашней России, власть безбожная, убеждённо-атеистическая, воздвигла гонения на тех людей, кто исповедовал себя людьми верующими. Но а как же такая власть могла прийти? Как же могло так случиться, что эти люди стали во главе власти?

Нам ещё с вами - людям, живущим в XXI веке - предстоит не раз осмыслить происшедшее в ХХ веке. Ведь не Ульянов в том числе разрушил собор, который стоял здесь до 1930-х годов. Не он лично и даже не с его каких-то команд разрушались храмы и расстреливались многие священники, миряне, монахи. Когда мы смотрим, в деревне, читаем жизнь, связанную с исповедническим подвигом местных священников, и мы видим, что убийцами этих священников, монахов, убийцами жителей этой станицы становились не пришлые, а свои же собственные. Они жили на этих улицах, жили в этом же городе. Они друг другу были знакомы. Но какая сила движет ими, что они врываются в храм и вешают священника на Царских вратах? Или врываются в монастырь и там избивают и закалывают штыками монахинь?

О новомучениках и их палачах

Чтобы понять подвиг новомучеников и исповедников Российских, пострадавших за веру, за правду, нужно уметь нам с вами ответить на этот вопрос. Мне кажется, что самым главным подвигом этих людей было не то, что они погибли... А что, у нас сейчас мало людей гибнет? Вот, посмотрите: мужчину, которого зарезали в Бирюлёво, за что он погиб? За правду! Он заступился за свою девушку. А что, сейчас мало людей гибнет? Но почему же тех людей особо Церковь прославила? В чём заключался их особый подвиг? Не в том, что их убили. Их подвиг заключался в том, что они не сопротивлялись тому, что их убивали... свои. Свои! Почему же это произошло? Я не отвечу вам на этот вопрос однозначно. Потому что нет такого одного ответа на этот вопрос. Но скажу вам, что в этом ответе есть вина очень многих людей.

Самое главное, конечно: те, кто совершал эти преступления, они - преступники. И нет никакого голоса, который мог бы оправдать этих людей за их злодеяния и преступления. Они - преступники! И, наверное, весь трагизм сегодняшнего времени заключается ещё и в том, что не все до конца понимают, что те люди были преступниками. И до сих пор не приносят должного раскаяния в преступлениях тех людей.

Конечно, сын не несёт ответственности за отца. Но когда в нашем городе, к примеру, строят новую улицу и называют её в честь преступника, это говорит о нашей с вами ответственности. Это говорит и о том, что и мы в этом соучаствуем. То есть, мы допускаем, что наши, в том числе, улицы, города, площадя могут носить имена людей, которые подписывали смертные приговоры не за то, что человек украл что-то или кого-то убил, или жестоко ограбил и избил, нет. А смертные приговоры выписывали за то, что он был верующим человеком. За то, что он отказался кого-то оклеветать. За то, что он отказался сотрудничать с той безбожной властью и при этом не сказал, что я не принимаю власти вашей, а лишь только убеждённо говорил о том, что я не буду отказываться от своих друзей и клеветать на них. И таких убивали. И приказы подписывали те люди, имена которых до сих пор на слуху.

Я вам скажу, что время новомучеников и исповедников ещё не закончилось. И до сих пор, пока мы сами внутренне говорим об этих кровавых днях и об этих людях с убеждением того, что, ну - это наша история,.. давайте не будем её оценивать... Это первый путь к тому, что вот эта ненависть к людям, человеконенавистничество, а через него и ненависть к Богу жила в нас самих.

Мы должны иметь убеждение и смелость сказать, что, да, вот этот человек хоть и является моим предком, но он был кровавый преступник. Я не могу вычеркнуть это имя из истории нашего государства, но я могу твёрдо сказать: это был преступник, и он тоже - часть истории моей страны, моего города, улицы, на котором я живу. Я не говорю, что мы должны вырывать страницы из истории. Мы их не вырвем. Потому что если их вырвать, то с этого места потечёт кровь. История человека, история города - это живая история. И она никогда не завершается, она продолжается. Её только можно изгладить, исправить, но не отказаться от неё, вырвав её. Её можно изгладить... Пока в сознании моём живёт мысль, что этих людей не за что осуждать, это означает, что я живу внутренне оправданием преступления этих людей.

Вот, представьте себе, если бы нашлись такие люди, ну, я не знаю, которые бы сказали о своих кровавых диктаторах слова, что - ну, был такой в нашей истории, но мы его не осуждаем... Как бы к этому мы отнеслись? Ну, вот, представьте себе, что в Германии появится площадь Адольфа Гитлера? Навряд ли, даже в современной Германии. Или в Ростове-на-Дону появится улица Чикатило, который там жил? Невозможно представить себе! Мы осуждаем этих людей, вне всякого сомнения, и говорим, что это преступники, не раскаявшиеся в своём грехе. А значит, и для нас отношение к этим людям, хотя это часть нашей истории, но это отношение как к преступникам. Возьмём ещё более древнего преступника - Иуду Искариота. Ну, представьте себе, если бы сейчас мы начали... даже трудно себе представить, - памятник поставили Иуде Искариотскому. Это преступник? И мало того, что он преступник, предатель... Он и жизнь свою скончал страшным самоубийством - он отказался от Бога, в чём и есть его преступление. Самое страшное преступление, которое нельзя простить, это грех самоубийства.

Вот, друзья мои, это первое, о чём мы должны думать, когда мы вспоминаем о тех людях, которые пострадали за веру и за Христа в двадцатом столетии. Мы должны чётко понимать, что их страдания продолжаются до тех пор, пока мы уживаемся в голове с мыслью, что - ну, люди так поступали, им приказывали... Как, вот, прозвучало: такое время было... Они будут продолжать страдать до этих пор. Мы должны самым решительным для себя внутренним убеждением не только осудить, но и горячо возненавидеть то время. Как говорит Писание: «Противостань греху (диаволу), и он убежит от тебя», говорят святые отцы. И он не будет преследовать тогда тебя. Это первое.

Далее. Я уже говорил о том, что трагедия двадцатого века заключалась в том, что люди страдали от своих. От своих!!! И страдали они совершенно искренне и открыто, потому что они не могли бороться со своими. Они только могли покрывать своих, как обычно бывает: сильный покрывает слабого. Они в них видели слабость и покрывали их своею силою. И поэтому многие из них умирали со словами на устах: «Сынок...», обращаясь к тем, кто их казнил.

Я, вот, недавно перечитывал жуткое, страшное свидетельство этой резни, которая была здесь в 1918-м году около Лазаревского храма, где стоит поклонный крест. Где порезали генералов - русских генералов, солдат... И есть воспоминание этой страшной резни, когда эти благородные люди сами становились на край могилы и вытягивали голову так, чтобы удобно было ударить шашкой... Даже представить себе это не возможно. Как пишет историк - тот, кто вспоминал эту страшную казнь, он пишет: все умирали молча. Никто не кричал, не проклинал. Умирали молча. Потому что от своих умирали. Если бы их били бы враги, завоеватели, они бы, конечно, сказали своё слово: «Руси - быть! Вере православной - жить!» Они бы, конечно, сказали: «Моя русская кровь станет... каждая капля моей крови станет новым семенем, и земля русская произрастит сынов русских». Они бы сказали, если бы их убивали завоеватели. Но их убивали свои, которым таких слов не скажешь. И они умирали молча. Осенив себя крестным знамением, становились на краю собственной могилы - и умирали...

Нам очень важно осознать, как такое стало возможным. Как я уже сказал, каждый, наверное, по-своему ответит на этот вопрос. И как я уже сказал, у меня тоже нет ответов однозначных, как это было возможно? Но это происходило постепенно, - шаг за шагом. Сначала всё начиналось с того, что говорили - с убеждением! - о том, что свободная жизнь - это жизнь не по правилам Божественным, не по Евангельским заповедям или тому наследию, которое оставила нам древняя наша Церковь. А то, что это жизнь по каким-то своим измышлениям. Казалось, что не хватало свободы. И когда эта свобода нахлынула, - что с этой свободой сделали? Эта свобода начала уничтожать своих же самих, когда сын пошёл на отца, отец пошёл на сына... Впомним Павлика Морозова, да? Подвиг совершил! Какой? - Предал отца. Мы знаем такого павлика морозова из Ветхого завета. Его имя - Хам, который так же предал своего отца Ноя. Хам - так звали сына Ноя. Мы знаем таких подвижников, которые правду сказали, правду любили. Что, Хам не правду сказал, что его отец напился сладкого вина и пьяный лежит? Это же правда была? - Правда! Что, Хам обманул кого-то? - Нет!

Логически, юридически он не совершал никакого преступления, получается. Но он совершил преступление, которое мог совершить только сын, ибо сын должен прикрыть наготу отца, как это сделал Сим: спиной подошёл к отцу и прикрыл наготу его. И поэтому тоже говорил правду, когда его спрашивали: «Ты видел своего отца пьяного?» Он говорил: «Нет, я не видел его». И он не врал, потому что спиной подошёл к отцу. Он не смотрел на него - и прикрыл его. А Павлик Морозов? Отца предал! Он просто сказал, где он: «Идите, возьмите его». Так же, как Иуда Искариотский. Что, он неправду сказал? Что, он соврал кому-то? Нет! Герой! Только больше не сын отцу, а предатель. И, вы знаете, вот, я сейчас говорю эти слова, а сам думаю: а вот в своей собственной жизни каждый из нас - сегодня об этом и на Евангелии говорили - как быстро соглашается со словами неправды по отношению к другим людям. И как быстро хорошие становятся плохими.

Я всё продолжаю читать Виктора Гюго, очень большой роман «Отверженные», и нет много времени у меня читать его каждый день. Только, вот, в поездках есть возможность, пока где-то едешь в машине или летишь в самолёте два часа, уже можно что-то почитать. И вот там есть потрясающая история про одного градоправителя, который столько много хорошего для города сделал, а потом в одночасье, за один день, его возненавидел весь город. Потому что узнали, что он - бывший каторжник. И возненавидели все! За исключением, как пишет Виктор Гюго, нескольких человек. А ещё некоторое время назад весь город восхищался этим человеком, и говорили: «Какой у нас чудный градоправитель! Дал работу, построил фабрики, заботился о нищих, бесплатные больницы, дома для стариков, - много всего делал». За один день его возненавидел весь город!

И не зато, что он кого-то убил. Не за то, не за то, что он кого-то ограбил, будучи градоправителем. Нет! За то, что он был бывший каторжник. И тут уже, как пишет в своём романе Виктор, приплели всё. Кстати сказать, вот так же и начиналась безумная война своих против своих и в двадцатом веке. Когда сердце человека не живёт твёрдой верой, в него легко всеять любое сомнение. Очень легко всеять! И внешняя, казалось бы, вполне благочестивая жизнь, внутренне у многих людей не была такой. Это страшный грех лицемерия. Это страшный грех того, что человек жил внутри с совестью, которую не слушал. Как в молитве тайносовершительной Иоанн Златоуст говорит: «Господи, избави мя от совести лукавыя...» То есть, от ненастоящей совести, потому что лукавая совесть, это совесть ненастоящая.

Ещё какая причина могла этому быть? Дозволенность по отношению к себе во многом. Знаете, ведь как в семье дети учатся у родителей? Ну, что родители делают, делают и они, - всё очень просто. Когда человек живёт такой дозволенной жизнью, разнузданной жизнью, и делает её правилом своей жизни, то, конечно, это становится убеждённым правилом и для детей. По-настоящему строгость и внимательное воспитание должны, несомненно, быть. Нужно воспитывать, именно воспитывать детей. И воспитывать их не в том принципе, что позволительно всё тебе - всё, что хочешь, то и делай. Но воспитывать так, чтобы они по-настоящему были людьми свободными от безумства греха. Кстати сказать, вы знаете, я, думаю как и вы тоже, в нынешнее время замечаю такое количество вот какого-то, просто аж до боли обидно, невоспитанных детей. Я понимаю, что или просто безразлично родителям, как они живут, или живут по принципу: можно всё. Вот, начиная с бытового, заканчивая какими-то серьёзными вещами. Удерживать от зла - это творить доброе. А не-удерживать от зла - это творить злое. Сила оправдана только тогда, когда её применяют, чтобы удержать от зла. Если эту силу не применяют, то зло торжествует.

Всё начиналось от какого-то, может быть, лёгкого отношения. Ну, хорошо, воскресный день - ну, конечно, поспим. Ну, потом пойдёшь в храм. Пятница, суббота, постный день - ну, ребёнку можно, ты болеешь, вон, сопли текут, кашляешь, температурка поднялась - можно не поститься... В дороге - зачем поститься?... Утром, вечером помолиться - ой, такой день тяжёлый был, ну, может быть, не сегодня, - завтра. И вот так, шаг за шагом, эти выпускники школ, где учили Закон Божий, стали убийцами.

Трагедия ХХ века для нас, людей современной жизни, на мой взгляд, должна стать зеркалом, в которое мы должны постоянно смотреться, - Зеркалом, в котором мы должны постоянно искать самих себя: а мы где находимся? Или, говоря по-другому: а мы на пути к чему сейчас находимся? И не надо думать. что кто-то где-то принимает решения. Нет. Зло имеет силу не на бумаге, нет. Зло имеет силу в сердце! И не нужно думать, что от каких-то предпринятых кем-то решений зла может стать меньше. Вот, примут такой закон, и всё - зла не станет. Нет. Потому что оно живёт в сердце. И коренится оно вот с этих мелочей, с которых начинается сначала наша лень, затем - безразличие, а потом такое отношение, когда говорят: «Ну, вера - это вопрос интимный. Это, знаете, такая вещь, о которой не принято говорить...» Ложь и неправда! Тогда интимным вопросом должно быть и моё имя, и моё отчество. Ну, почему же меня называют по отчеству моего отца и по имени, которое дала мне мать. Почему же меня называют тем, кем называют. Тогда надо и имена отменить. Пусть будут интимным вопросом. А если меня называют по моему имени и по моему отчеству, почему же я не могу сказать, что, да, это я? И почему же я не могу сказать, что я - православный христианин? И почему я не могу поговорить о своей вере? Почему? Должен говорить! И могу говорить!

Чем меньше мы об этом говорим и размышляем, тем меньше в нас присутствие Самого Бога и Его света. Вот это тоже нужно очень чётко для себя помнить. И я теперь говорю вам, потомкам наших исповедников двадцатого века: мы не должны бояться исповедовать свою веру в рассуждении, размышлении о Боге, о Его Святой Церкви, о тех людях, которые своей жизнью и смертью доказали преданность вере. О тех людях, которых Церковь поставила нам в пример нашей собственной веры. Мы не должны этого бояться. Мы не должны этого стыдиться. Напротив, мы должны использовать каждую возможность нашей жизни, чтобы исповедовать свою собственную веру - в поступках, в делах, в отношении к другим людям. В двадцатом веке об этом было не принято говорить. Об этом не упоминали. Это было не самое главное. Первое спрашивали: «Какое ты имеешь образование?», а уже затем спрашивали: «А ты вообще верующий человек, крещёный, православный, или какой иной веры?», чтобы понять, чем живёт человек. Ведь завтра, когда случится какое-то испытание в жизни, или когда человеку нужно будет поступить нравственно - никакое образование тебе не поможет сделать нравственный выбор. Только - вера! Ты или веришь, или не веришь. Веруя, делаешь, - не веруя, не делаешь. Другого выбора просто нет!

В двадцатом веке много было потрясений, и потрясения эти начались не из-за того, что кто-то в нашу страну пришёл и чего-то нас лишил, нет. Преступления эти начались в сердцах и просто отозвались на рёв зверя. Зверь заревел, и зверьё заревело вместе с ним. Вот и произошло то, что произошло. Вот и стало возможным, что Иван Васильевич стрелял в Петра Ивановича. Вот и стало возможным, что Павлик отказался от своего отца. Вот и стало возможным поругание святынь, разрушение храмов, осквернение могил. Всё это стало возможным. Зверь заорал, - зверьё завопило. Но зверьё жило в сердцах. И если там не живёт Господь, то там всегда живёт тьма.

Вот такие мои размышления в этот день, обращаясь к памяти новомучеников, исповедников Русской земли, нашего Отечества. Мы о них будем ещё не раз говорить и возвращаться к их памяти. И говорить о том, как они твердо жили, и что давало им основание твёрдо и крепко верить. Мы об этом ещё будем с вами, конечно, говорить не раз. Потому что их пример для нас является самым ближайшим примером. Как святитель Игнатий Брянчанинов, святитель Кавказский, говорил, что надобно человеку подражать святым угодникам Божиим, близким по времени твоей жизни. Они, исповедники русской земли, самые близкие к нам по времени своей жизни. А значит, они, как я уже и сказал, и должны быть отражением, нашим зеркалом. В них должны мы вглядываться, чтобы отвечать на вопросы: «А как жить сейчас? А как жить теперь современному человеку?»

По материалам официального сайта Пятигорской и Черкесской епархии

 

Метки к статье: архиепископ Феофилакт, история, подвижники благочестия, святые и мученики, культура, Пятигорск